Как образ собак переходил из одного художественного направления в другое? Почему они становились сначала более субъектными, а потом и субъективными? Осталась ли собака в искусстве живой, эмоциональной и понятной каждому? Когда и как изображение собаки стало формой? На эти вопросы отвечает Александр Боровский на примере картин Кандинского «Импровизация 11», Гончаровой «Сбор плодов», Филонова «Животные», Балла «Динамика собаки на поводке», Борисова «Муму‑Магритт» и других.