После смерти жены он спасался стихами. За два с половиной месяца — 200 стихотворений. По три в день... А после он окажется в Первой Градской больнице. «Нервное истощение, вызванное многолетней бессонницей, плюс синдром одиночества» — объясняли врачи. За оставшиеся ему девять лет жизни он больше не напишет ничего. Бросит семинар по поэзии, который вёл, вообще мало где будет появляться. «Я написал двести стихотворений и сошел с ума» — сказал он своему давнему другу Давиду Самойлову. «Говорят, что это болезнь совести после пастернаковской истории, — вспоминал Давид Самуилович. — Другие — смерть Тани. На самом деле причин было много. Он не сошел с ума. Он не был лишенным ума. Ум остался. Была тяжелая душевная болезнь. Вот и гадай теперь, где помещается душа». Тогда еще не знали его последних стихов — о последнем, высшем милосердии, которое избавит его от боли... Стесняясь и путаясь:// может быть, нет, // а может быть, есть, — // они говорили о Боге, // подразумевая то совесть, то честь, // они говорили о Боге...