После окончания Второй мировой войны у руководства Советского Союза еще сохранялись надежды на союзнические отношения с западными державами. Образ СССР и в США, и в других странах был сформирован под влиянием колоссального авторитета страны, победившей фашизм, освободившей народы Европы и Азии от гнета вражеской оккупации. В Кремле были настроены на продолжение партнерства с Западом после войны. К этому подталкивал хотя бы чистый прагматизм. Во‑первых, такое партнерство представлялось реальным способом предотвратить возрождение германской и японской угрозы. Кроме того, Соединенные Штаты рассматривались как, возможно, единственный внешний источник финансовой помощи, в которой так остро нуждалась разрушенная страна. Но ожидания не оправдались. Бывшие союзники, как оказалось, уже вовсю строили планы по сдерживанию СССР и готовили новую войну. Очевидная точка невозврата к партнерству времен Второй мировой — Фултон. Именно тогда курс на системную конфронтацию с СССР был вброшен западной стороной в публичную плоскость, что вызвало немедленную жесткую реакцию с советской стороны. Тогда клубок противоречий с каждым новым послевоенным днем становился более запутанным, а столкновение интересов — очевидным. Бывшие союзники не желали понять позицию Москвы по ключевым для нее вопросам. На текущий момент конфронтация между Россией и западным миром во главе с США вышла на качественно новый уровень. И в то время, как возрос уровень гибридной войны на всех фронтах, фронт исторический обретает растущую актуальность и остроту. Возможно ли сегодня склеить расколовшийся еще тогда мир?